Форма входа

Категории раздела

События и люди [67]
Военный Воронеж [16]
Офицерский батальон [4]
Е. Мухин о судьбе Долгих В. И.

Поиск

Друзья сайта

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 868

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru

Рамонь
www.rp5.ru




Понедельник, 26.06.2017, 04:52
Приветствую Вас Гость | RSS
Рамонь: Прошлое и настоящее
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » Испытания войной » События и люди

Ни единым шагом против народа


Справка:

Александр Яковлевич Сухарев, родился в с. Трещевка Землянского уезда (ныне - Рамонского района Воронежской области), участник Отечественной войны, партийный и государствен­ный деятель, 5-ый Генеральный прокурор СССР (26 мая 1988 года – 15 октября 1990 года). Доктор юриди­ческих наук. Автор автобиографической книги, книг о Нюрнбергском процессе, генерале Черняховском

Указом Президента РФ Дмитрия Медведе­ва за высокие заслуги в укреплении законно­сти и правопорядка со­ветнику Генерального прокурора РФ Алек­сандру Сухареву 30 апреля 2010 года был присвоен наивысший классный чин в орга­нах прокуратуры — действительный госу­дарственный советник юстиции.

­ВЗЛЁТ НА ПРОКУРОРСКИЙ ОЛИМП

1

Ну, что, Михаил, теперь в отно­шении моего взлёта на прокурор­ский Олимп. Со мной особо не го­ворили и не советовались. А пред­седателем бюро ЦК всегда был Первый или Генеральный секре­тарь. Россию боялись отпускать далеко. Никита Сергеевич в это время был председателем бюро.

И что получилось. Я поработал в ЦК ВЛКСМ и решил: сколько же я буду молодёжью заниматься? Я решил стать юристом. Мне из меж­дународного отдела ЦК КПСС за­ведующий Андропов, по соцстра­нам, намекает, чтобы я туда пошёл. А мне неудобно сказать: да пош­ли вы куда подальше. Я настроил­ся быть юристом. Встал вопрос: а сколько лет-то мне. И в это время звонок от Тищенко.

Он заведующий отделом ад­министративных органов по Рос­сийской Федерации. Ну, раз такое дело, я думаю, это ближе к юсти­ции. Зашёл к нему. Он строгий такой. «Ну как настроение?» Я: «Нормально» – «Куда думаешь?» – «Мне бы ближе к юридической практике». – «Я вам предлагаю должность инструктора ЦК пар­тии, где вы будете заниматься и теорией, и практикой». И пошёл: «Что это означает? Вы не будете заниматься социальными органа­ми. Вы будете заниматься юсти­цией. Юстицией в широком пла­не. Прокуратурой, КГБ…

Там бу­дут и теория, и практика. И когда вы поработаете месяц, вы поймё­те, что я вам говорю правду. Вы имейте в виду, ни один норматив­ный документ, если он заслужива­ет внимание, не проходит, минуя ЦК КПСС. Обкатка проходит в моём отделе. И если это реше­ние ЦК, если это указание по ли­нии ЦК, это само собой. Но если это указ Президиума Верховно­го совета СССР, тоже через нас, если РСФСР – тоже. Все прин­ципиальные постановления пра­вительства тоже через нас идут. И все изменения и дополнения, вы поняли меня? Тут и аналити­ка, о чём вы мечтаете, – смотрит на меня. – И практика. И всё бу­дет. Да?» – «Да» – «А что касает­ся живой практики, вот так будет, – провёл по горлу. – Через месяц, когда вы поедете в командиров­ку, – уже заранее говорит. – Вы поймёте, что это такое. А потом будет столько командировок, та­кой практики. А что касается ста­тистики, навалом тут. И меня бу­дешь ещё учить. Ну что?» Я го­ворю: «А можно я пару дней по­думаю». – «А что пару дней. За­втрашний день. Позвони по те­лефону, можешь не приходить». – «Ладно». А я не знаю, с кем со­ветоваться. И дал согласие. И я пришёл в ЦК. Это в 1959 году.

Стал я инструктором ЦК. В это время много было. Я узнал, чем занимаюсь – Тищенко сказал один к одному. Мою работу зав-сектором смотрит, потом завот­делом. У нас привилегий особых не было. Зарплата 300 рублей сразу. В ЦК комсомола снача­ла 230 рублей, затем 280 рублей. Когда стал завсекторм в ЦК, по­лучал 400 рублей. А когда замза­вом отделом 450 рублей. И вско­ре через 10 лет меня выгнали первым заместителем министра юстиции, поскольку я уже без конца у них на коллегиях, у Ру­денко в генпрокуратуре, в КГБ, у того, у сего. Везде я видел, чем они занимаются, какие у них не­достатки и прочее. Я цековец, я должен выступать, нам надо, как следует, не просто поболтать.

Когда я был куратором ЦК пар­тии и курировал прокуратуру, МВД, суд, познакомился с Руденко*. И со всеми. Руденко был генеральным прокурором. У него всё хорошо. Одно плохо, что держался за крес­ло генерального, пока не умер. Но я говорил, что если бы мне сказали выбрать кого, то кумиром я бы всё равно выбрал Руденко. При всех его слабостях. Он хитрющий, А Горкин* – Председатель Вер­ховного Суда. До этого он был се­кретарем Оренбургского обко­ма партии и его спас в период ре­прессий Калинин. Ленин думал, что пока мы крестьянская страна, всесоюзным старостой нужно не подпольщика, а того, кого поддер­жало бы крестьянство. Калини­на. Вот и спас Горкина. Его секре­тарём Верховного Совета. Горкин мне говорил: когда переехал в Мо­скву и ему стучали в дверь, он ду­мал, что пришли за ним. А несли кофе. Чай… Горкин привёл делега­цию Верховного Совета к Сталину. И тот: «Вы бы освоили хоть один язык иностранный». Он: «Есть». Через год Горкин привёл делега­цию, и когда переводчица стала переводить, Горкин поправил пере­водчицу. Сталин: «Молодец… Вы освоили язык…» Горкин: «Да, вы же сказали…» Сталин: «Молодец, настоящий большевик». Вот какие были отношения.

Не будучи юристом, он овладел научной и организационной сти­листикой юридической. Он очень щепетильный, настолько принци­пиальный, схватывал суть и гово­рил: «Посадить всегда успеем. А почему мы такое допустили, какая у человека судьба, что сделать, что­бы такое не повторилось». Помню, подростка к высшей мере хотели приговорить, Хрущёв давил, а он: нет, незаконно. Стоял на этом.

* Роман Андреевич Руденко, Генеральный прокурор СССР 1953-1981 гг.

* Александр Федорович Гор­кин, Председатель Верховного Суда СССР 1957- 1972 гг.

2

К слову сказать, помню Трое­польского. Мы с Усачевым, я-то его знал, когда он был учеником в Землянске. За одной партой си­дели. Усачев был секретарём по идеологии, образованный, му­зыкальный, талантливый чело­век. Он познакомил меня с Тро­епольским. Это лет 40 назад. Я в ЦК партии работал. Они – иде­ологи (Усачев в т. ч.) в Москву приезжали, кто лауреата полу­чал, Троепольский тогда гремел, я даже не могу точно назвать год, когда это случилось. Где-то в какой-то компании, он приехал. Я с ним познакомился гораздо раньше, чем с Егором Исаевым. Мудрый мужик. Но я не знал, что он из семьи репрессированных.

Ну а что со мной.

Короче говоря, Руденко дал сигнал и сказал Брежневу, это при Брежневе было, он сам с Укра­ины, а Брежнев тоже с Украи­ны, он сказал: «Если вы хоти­те укрепить министерство юсти­ции, то есть человек». Я-то ниче­го не знаю. И вдруг меня срочно вызывает Кириленко (секретарь ЦК КПСС). Я у шефа – заведую­щим отделом был Савинкин, я у него сижу, докладываю о чём-то. Кириленко: «Где у вас Сухарев? Он срочно мне нужен». – «А что там случилось?» – «Да тут ничего не случилось. Ты, кстати, тоже не уходи, разыщи и ко мне». Он меня перепугал: член Политбюро. Раз­ыскал меня. А я в это время, ког­да он говорил, неудобно же, вы­шел. Ну, думаю, поговорят. Я за­шёл к одному завсектором, к дру­гому. Савинкин меня разыскива­ет, а я по этим кабинетам.

Потом выхватил, схватил меня: побежали. Они все боя­лись Кириленко. А это недале­ко, по коридорам, по верху, по верху. Прибежали к Кирилен­ко. А он тоже, оказывается, Сус­лова боялся. И он: «Подём к Сус­лову. Подём». Я: «А о чём речь идёт?» Кириленко: «Што, не ска­зали што ли? Ты ему, – Савинки­ну, – не сказал што ли? Тебя хотят первым заместителем…» Ему Ру­денко позвонил: «Надо укрепить Теребилова*». Мы у Суслова си­дим, Кириленко меня спраши­вает: «Вы сработаетесь с мини­стром?» – «Ну а почему нет, нор­мальный человек». А они хотели прислать сюда секретаря обкома. И я до этого Кириленко говорю: вот такого, такого. Одного руко­водить академией военной сдела­ли. Потом институтом. А он: «Это што такое, ты мне объективку дал, а он – меньшевик». Я: «Да, нет». «Што ты мне болтаешь. Ты четвёртую главу истории партии читал? Там такая фамилия». Я с ними более-менее, не дрожал. И: «Это похожая фамилия». Грузин­ская. Секретарь обкома.

Суслов: «Сработаетесь?» Я: «А какие основания не сработаться…»

Руденко Теребилова знал и понимал, кого засунул в замы. А я Теребилова водил через свою квартиру к руководству. Я даже не пошёл туда – Савинкин водил. Я привёл Теребилова на свою квартиру. Жена: «Что за чело­век?» А мы боялись говорить, ни слова не говорили. Жена: «Под мышкой нам принёс арбуз боль­шой». Почему-то под мышкой, а не в пакете. А самое главное, она мне на ухо говорит, он сидит в комнате, она его чаем поила: «Ты только скажи, у него под­штанники – тесёмки болтаются». Она же понимает, куда я его веду, чувствует, что я занимаюсь ка­драми. Короче, я привёл его, от­дал, чтобы вели к Брежневу.

Теребилов потом рассказывает. Он его одно спросил: «Ну што там, – тоже на полуукраинском, – как у тебя там?» А Кириленко, пока ра­ботал, его не Теребилов, а Тереби­лин звал. Я: «Ну а дальше?» Он: «А дальше он меня спросил: «Как Роман Андреевич (Руденко)?» А я: «Я точно не знаю». – «Не знаешь, ну хорошо. Ну что ищо? – и смо­трит на Теребилова. – Ну, бовай. Ну, бовай…» А со мной-то ещё разговор впереди. Теребилов: на меня странное впечатление. Что он этим «бовай-бовай» хотел? Ка­кие задачи?

* Владимир Иванович Тере­билов, министр юстиции СССР, 1970 – 1984 г.

Роман Андреевич Руденко двадцать семь лет был Генераль­ным прокурором. И я всем гово­рил: ну разве можно? Это беда была. Он потом оглох. Я с ним рядом в президиуме сижу, а он пе­респрашивает, не слышит. Замы его сидят, а он потихоньку: «Что он сказал?» А в микрофон и на весь зал слышно. Он меня и тол­кнул, а потом Брежневу: «Если хотите, чтобы министр работал, туда Сухарева». И отставили се­кретаря обкома.

Ну и всё. Я подумал-подумал. И из ЦК в замы.

3

А потом, когда наработался первым заместителем, увидел этот бардак, когда Хрущёв и совнарко­мы создавал, и обкомы промыш­ленный и сельскохозяйственный, стал вопрос о министре. Тут и нота­риат, и адвокатура и… Теребилов пошёл к Андропову. Тот в это вре­мя был кандидатом в члены По­литбюро, и спрашивал про Горки­на. Я: «А в чём дело?» Теребилов: «Да функции суда нам. А старик (Горкин) упрямый, не хочет нам отдавать функции». И я Теребило­ву: «Владимир Иванович! Что ты к председателю КГБ пошёл».

Я был свидетелем, идёт пле­нум Верховного Суда, обычно мы в перерыве чай, и Горкин: «Давай ко мне». Мы к нему. Горкин – не юрист был, но такой юрист ока­зался, трудяга. И вот у него. Пока начал говорить, в это время зво­нок по первой вертушке. Он сни­мает трубку: «Да, я слушаю. Нет, почему, это я, Александр Фёдоро­вич. Я вас слушаю. Да, Юрий Вла­димирович (Андропов)». И желва­ки заходили, бледнеет. Я уходить, он мне рукой назад. Сижу. «Да, Юрий Владимирович! Я и вас по­нял. Да он мне лично звонил, я ему сказал: Никита Сергеевич, я… Я сказал и вам говорю, что пока за­кон не будет отменён, я никакого согласия, чтобы несовершенно­летнему, как вы говорите, бандиту, применять к нему смертную казнь не дам. Категорически против…»

Я Теребилову про этот разго­вор. Пришёл Теребилов от Ан­дропова. Я: «Ну как?» Он: «Ан­дропов мне не понравился. Стал мораль читать. Вы станови­тесь на путь самостоятельный. Вот вы на сферы влияния с Гор­киным. Горкин – это кристаль­но честный человек, нравствен­но чистоплотный человек. Вот из этого исходите». Андропов не стал о разделении функций, а мораль. Он так и не подписал на­счёт Нейланд*. Помнишь, из Ле­нинграда. Не дал согласие. Сам Хрущев требовал. А потом убра­ли и самого Хрущева.

*Аркадий Нейланд, несовер­шеннолетний убийца матери и малолетнего ребёнка, был рас­стрелян в августе 1964 года.

Вот на Совмин России пришёл Виталий Иванович Воротников. Романов переехал из Ленинграда. А Теребилова надо было убирать. Верховный Суд Союза сверху су­дов республик, какой-то для мара­фета, полегче. Теребилов через Ро­манова перешёл на Верховный Суд. А я чувствую, хотели и меня на Вер­ховный Суд. Воротников знал об­становку и звонит мне. Я приехал к нему – не знал, что он из Воронежа – хотя был первый зам, а он поехал послом на Кубу из Воронежа.

Одна из книг
Александра Сухарева

Он: «Александр! Не пора ли тебе переходить на самостоятельную ра­боту. Ну, сколько замом? У меня сколько в министры пришло (из за­мов министров СССР в министры РСФСР). Давай ко мне». Я и пере­шёл к нему. Министром юстиции.

Пять лет у него отработал.

4

Однажды раздался звонок. Вы­зывает Горбачёв. Никто ничего не знает. Я приехал. Горбачёв гово­рит: «Есть мнение перейти тебе на союзный уровень». Я: «Какой со­юзный?» – «Вы знаете, мы думаем вас в прокуратуру». Я: «И кем вы думаете? Я ведь в юстиции сколь­ко лет. Привык». Он: «Нет, нет. Да­вайте таким образом».

Вижу, вопрос предрешён. Ну, конечно, не то что насилие будут применять, но вижу, дело серьёз­ное. Прибежал в Совмин. Разы­скал Виталия Ивановича. «Вита­лий Иванович! Вот такая штука. Не трогайте меня. Если я подхожу здесь, пять лет работаю». – «Ну что ты, Александр Яковлевич, нет… Но там могут…» Вроде того, что и силком. Я: «Ну, я прошу…» Ворот­ников: «Ладно, я подумаю…» Я со­слался на болезнь. А они запроси­ли мою медкарту – кардиолог Ча­зов – они написали, что здоровый, ни одного бюллетеня не брал.

А в это время Воротников по­пал в больницу. Я: что делать? К одному его помощнику иду, к дру­гому. И прошу одного из них: «Ну, дай возможность с ним связаться». Он: «Александр Яковлевич! Ну, неудобно. Так не принято. Тем бо­лее, там врачи». Но потом: «Ну раз такое дело, пойду на это. Но, в слу­чае чего, меня выручайте». Мне телефон дал. Я набрал – а ему в это время капельницу делают. Ну не вовремя попал. Врач там, се­стра. Я ему: «Виталий Иванович! Всё-таки то, о чём я вам говорил, снова меня завтра вызывают. Я бы очень вас попросил, хорошо чтобы вы поправились, но употре­бите своё влияние». Он отвечает: «Хорошо, ладно. Раз такое дело».

Что там, не знаю, но на второй день вызывают меня на Политбю­ро. А там сидит главный и все его слушают и кивают. Хрущев гово­рил: надо две партии и совнархозы, и все кивали. При Брежневе было так же. Сказал Генеральный – всё. И Горбачёв: «Давай, Александр…» Ну я и даю. А потом захожу. Горба­чёв: «Ты понял, о чём речь идёт. О Генеральном прокуроре. О кресле Генерального прокурора. Но пока пару месяцев максимум ты дол­жен первым замом побыть». Я ду­маю: «Ну, замом, это легче». Горба­чёв: «Но имей в виду, все знают…» Оказывается, у него план заменить всех и вся. Перейти – демократия. И всё политбюро разогнал потом. Крючков (Председатель КГБ) мне сказал: «Решение состоялось».
 
И я окунулся.

Александр Сухарев и Михил Фёдоров в феврале 2011 года

Михаил ФЕДОРОВ

Из рассказов Генерального прокурора

«Голос Рамони» от 22 октября 2013 года

Категория: События и люди | Добавил: istram (31.10.2013)
Просмотров: 491 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2017