Форма входа

Категории раздела

Замок до 1917 года. [5]
Замок в советскую эпоху. [3]
Место замка в новой России. [4]
Легенды о замке. [24]
Хозяева замка и их наследники [40]
Правда об Ольденбургских [7]
Подборка статей Н. В. Ильинского
Род Ольденбургских [11]
Материалы из книги Л.Образцовой "Ольденбургские"

Поиск

Друзья сайта

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 894

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru

Рамонь
www.rp5.ru




Четверг, 13.12.2018, 02:50
Приветствую Вас Гость | RSS
Рамонь: Прошлое и настоящее
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » История замка Ольденбургских. » Род Ольденбургских

Судьба Ольденбургских после революции
В годы революции Петр вначале примкнул к партии воронежских эсеров. Он выступил в Русановской сельскохозяйственной школе села Березова с их программой. Нередким гостем в его рамонском имении был один из лидеров воронежских эсеров В. П. Кобытченко. Однако эсеровская газета «Социал-революционер» остерегалась принца Ольденбурского и упрекала руководство партии за доверие к нему - родственнику императора. Принц понимал, что основная масса простых людей поддерживает большевиков, и наступают тяжелые времена. Из имения Ольгино он распродал мебель, всю домашнюю утварь и в 1917 году, получив удостоверение на имя крестьянина Березовской волости, исчез.   Как и родители, он обосновался во Франции. Сначала жил под Парижем, а за­тем под Байоной, где завел ферму. В эмиграции он сошелся и подружился с писателем И. А. Буниным (1870-1953), уроженцем Воронежа, кото­рому в 1921 году писал: «... Я поселился в окрестностях Байоны, на собственной маленькой ферме, занимаюсь хозяйством, завел корову, кур, кроликов, копаюсь в саду и в огороде... По субботам езжу к родителям, которые живут неподалеку, в окрестностях Сан-Жан-де-Люз...». Писатель описывает свою первую встречу с Петром Александровичем так: «Я мельком взглянул на него, на мгновение испытал то пронзительное чувство, которое нередко испытываешь теперь при виде некоторых пожилых и бедных людей, знавших когда-то богатство, власть, знатность: он был очень чисто (по-военному чисто) выбрит и вымыт и точно также чист, аккуратен в одежде, очень простое и дешевой: легкое непромокаемое пальто неопределенного цвета, бумажные воротнички, грубые ботинки военного английского образца... Меня удивил его рост, его худоба, какая-то особенная, древняя, рыцарская, в которой было что-то даже как бы музейное, - его череп, совсем голый, маленький, породистый до яв­ных признаков вырождения, сухость и тонкость красноватой, как бы слег­ка воспаленной кожи на маленьком костлявом лице, небольшие подстри­женные усы тоже красно-желтого цвета и выцветшие глаза, скорбные, тихие и очень серьезные под треугольно поднятыми бровями...».

В эмиграции Петр Александрович начал писать рассказы. Горячо и лирично, но совсем неумело он писал о «золотых» народных сердцах, прозревших после революции и «страстно отдающихся Христу», сам при­знавая, что пишет, «как ребенок». В 1921 году в Париже на его собствен­ные средства под псевдонимом Петр Александров вышла небольшая кни­жечка «Сон», состоящая из трех рассказов.


В его рассказах не было ни одного слова выдумки. В «Одиночестве» он писал: «Недалеко за селом моя усадьба. Грустно стоит заколоченный белый дом с колоннами и мезонином (явно речь идет об Ольгине — прим. авт.), направо конюшни, налево — флигелек, в котором поселился я. Меня встречает старый рабочий. Я слезаю с лошади, он берет ее под уздцы, уводит в конюшню. Вхожу во флигель. Выпиваю несколько рюмок водки, наскоро обедаю. Сажусь в кресло, стараюсь читать, но не могу прочитать ни страницы... Подхожу к окну, гляжу на двор, на заколоченный дом, иду к столу, наливаю стакан водки, залпом выпиваю...» В другом отрывке чи­таем: «Еду проселком. Собаки, высунувши языки, тяжело дыша, идут поза­ди лошади... Вспоминаю об охватившей меня сладкой дремоте, стараюсь снова привести себя в то же состояние, но напрасно... Зачем не слышу я  Ее звонкого смеха, не вижу Ее больших добрых глаз, Ее ласковой улыбки? Неужели навсегда на всю жизнь разлука, одиночество?»


Петру очень хотелось опубликовать «Одиночество». «Не скрою от тебя,
что это мне доставило бы большую радость, - писал он А. И. Бунину. - Мне набросок очень дорог, потому что в нем, прости за интимность, все правда, - то, что пережито мной лично и что очень мучило меня когда-то... то есть тогда, когда мы разошлись с Олей... с Ольгой Александровной».

В своих письмах он рассказывал И. А. Бунину о своем безрадостном настроении, тоске и одиночестве, о том, что не пишется, что не находит слов для выражения мысли, изображения картины.


И. А. Бунин находил принца Петра прекрасным человеком и выделял его «совершенно исключительную доброту», «душевное благородство, рав­ное которому надо днем с огнем искать, необыкновенную простоту и деликатность в обращении с людьми, редкую нежность в дружбе, горячее и неустанное стремление ко всему, что дает человеческому сердцу мир, любовь, свет и радость...», подчеркивая при этом, что, в сущности, знал его мало. «Ответить на вопрос, - что за человек был он, - я точно никогда не мог, - продолжает Бунин ...Некоторые называли его просто «ненор­мальным». Все так, но ведь и святые, блаженные были «ненормальны» .


3 мая 1922 года Петр неожиданно женился второй раз на Ольге Владимировне Серебряковой (1878-1953). Она была дочерью сенатора, действительного тайного советника и промышленника Владимира Александ­ровича Ратькова-Рожнова (1834-1912), вдовой отставного полковника Кавалергардского полка. Гражданская регистрация состоялась в Париже, венчание - в Биаррице. Однако брачная жизнь была недолгой: через год супруги разошлись. Вскоре принц заболел: у него внезапно открылась чахотка. Последнюю свою зиму он жил в санатории. Ферму под Байоной Ольденбургский завещал своему денщику, верному слуге и другу, за что его объявили умалишенным и хотели взять под опеку. Принц просил сво­их знакомых написать письменное подтверждение, что они находят его в здравом уме и твердой памяти. Но вскоре смерть освободила его от всех хлопот. В марте 1924 года он скончался в бедности и полном одиноче­стве. «Гроб его стоит теперь в подземелье русской церкви (Михаила Архангела - прим. авт.) в Каннах, - писал И. А. Бунин. Парижская социали­стическая газета «Ани» опубликовала статью М. А. Алданова, в которой извещались, что П. А. Ольденбургский «прожил остаток своей жизни в миграции и умер на пятьдесят шестом году от рождения в скоротечной чахотке». Автор называл его человеком «совершенно удивительной доб­роты и душевного благородства».


... У Куликовских родились двое сыновей - Тихон и Гурий. Тихон родился 12 августа 1917 года (по новому стилю) в Ай - Тодоре. Он был назван в честь почитаемого Ольгой Александровной святого Тихона Задонского. Гурий родился 23 апреля 1919 года в станице Новоминской. Его назвали в честь одного из трех братьев-героев Панаевых. Борис, Гурий и Лев Па­наевы служили в Ахтырском полку и в 1914 году все погибли. Их мать Вера Николаевна получила знак ордена Святой Ольги.


Вскоре жизнь Куликовских круто изменилась: они скитались по стра­
не. В марте 1917 года переехали в Крым, затем на Кубань, в Ростов, в Новороссийск. Города были наполнены тысячами голодных и оборван­ных беженцев.

Из Крыма 6 декабря 1917 года Ольга писала в Тобольск племяннице Марии Николаевне, дочери Николая
IIдень именин последнего: «Вспо­минаю всегда чудный парад всех любимых частей, и как мы любили этот день. Николай Александрович будучи тоже именинником (Н. А. Куликовский - прим. авт.), сегодня был вместе со мною приглашен завтракать к бабушке (Марии Федоровне - прим. авт.). Ели крабы и курицу, печенье, яблоки. Затем пришел другой племянник, а именно Николай Фе­дорович, и мы, попрощавшись, вернулись домой к Тихону и больше не выходили, так как он так уютно лежал у меня на коленях, сперва кушал чрезвычайно долго и со смаком, а затем улыбался и так играл со мною, что было невозможно его остановить!.. В начале холодов было у нас очень холодно в квартире, в особенности в спальне, не больше 8-10 градусов, и ночью бедный маленький просыпался с ледяшками вместо ручек, - и только согревался у меня в кровати! Так жалко его! Но, слава Богу, он не просту­дился, а теперь топят, и стало теплее... Храни вас Господь Бог, дорогие мои. Любящая тебя старая тетя Ольга».

В другом письме от 23 февраля 1918 года она сообщала Марии Ни­колаевне следующее: «Опять с трудом получаем свои деньги из банка. Дают не более трехсот в месяц - это при ужасной здешней дороговизне не хватает. И так на этой неделе пришлось продать две пары сапог Нико­лая Александровича. Смешно? Не правда ли? К счастью, добрая милая Наталья Ивановна Орж. (Н. И. Оржевская) прислала нам своего масла и окорока (нам и бабушке), и мы блаженствуем. Посылка после 2-х меся­цев приехала благополучнее .. Послезавтра наш Тишка делается «полуго­диком» уже. Быстро идет время. По новому календарю ему уже давно больше... Бабушка и мы все очень сердечно вас всех целуем и обнимаем. Храни вас Господь. Любящая тебя, душка Мария, твоя старая и любимая тетя Ольга».


Наконец Великая княгиня нашла убежище в датском консульстве. Однажды после мучительной ночи она услышала голос, который напевал знакомую песню, услышанную ею еще в Ольгине. Она не поверила своим ушам. Оглянувшись, увидела Джимми, своего давнего знакомого. Он слу­жил флаг-капитаном на корабле «Кардифф», только что прибывшем в новороссийский порт. Джимми пригласил Куликовских на борт, где им подарили отрез синего флотского сукна, из которого Ольга Александров­на смогла пошить приличные костюмы, и помогли деньгами. Вскоре она вместе с домочадцами поднялась на борт торгового корабля, который дол­жен был отвезти их в безопасное место. «Мне не верилось, что я поки­даю родину навсегда. Я была уверена, что еще вернусь. У меня было чув­ство, что мое бегство было малодушным поступком, хотя я пришла к это­му решению ради своих маленький детей».


Куликовские эмигрировали в Данию. В Баллерупе, близ Копенгаге
на, они купили ферму - скромную крестьянскую усадьбу с домом. Николай Александрович устроился на службу к миллионеру начальником конюшни. Великая княгиня успешно продавала свои изящные этюды с изображением деревьев и цветов, русских ландшафтов и цветов, портретов и бытовых сцен. «В свое время Ольга Александровна недурно рисовала, - пишет В. С. Трубецкой, - и как мне пришлось слышать, ее спо­собности к живописи оказали ей в эмиграции известную материальную помощь. Среди буржуазных коллекционеров и любителей раритетов нашлись такие, которым интересно было иметь картину с собственно­ручным автографом родной сестры последнего русского императора».


"Пасхальный стол".
Акварель работы Великой княгини Ольги Александровны


Дети Куликовских учились в Париже. Окончив школу, поступили в датскую королевскую гвардию. Потом женились.

Датчане поныне помнят Великую русскую княгиню Ольгу Александров­
ну. В 1991 году при краеведческом музее в Баллерупе была создана посто­янная экспозиция ее картин, а позже организован музей. В фондах Коро­левской библиотеки в Копенгагене имеются детские книги, иллюстрирован­ные Ольгой Александровной. Ее картины демонстрировались не только в Да­нии, но и в Берлине, Лондоне, Париже. В 1995 году в Копенгагене на выстав­ке в Парламентском выставочном центре «Дания и Россия. Человеческие встречи. 1815-1995» была выставлена одна из лучших ее картин - «Русская церковь с голубыми куполами». В 1991 году учрежден «Комитет друзей Оль­ги», президентом которого является бургомистр Баллерупа Ове Е. Дальгор.

...В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Ольга Алек­
сандровна принимала в своем доме русских военнопленных, которые работали на немецкую армию. Их ситуация была тупиковой. Советским солдатам и офицерам запрещалось сдаваться в плен. И. В. Сталин не разрешал Красному Кресту оказывать им помощь. Стать «добровольцем» было единственным способом выжить. Будучи далекой от политики, Великая княгиня проявляла милосердие к этим русским, и ее действия расценива­ются, как сострадание и благотворительность к соотечественникам, по­павшим в беду.

Когда советские войска приблизились к границе с Данией, они по­требовали выдачи Великой княгини, обвиняя ее в том, что она «помогала русским военнопленным укрыться на Западе». В связи с этим, в 1948 году супруги Куликовские вынуждены были переехать в Канаду. 2 июня они и семьи их сыновей поднялись на борт судна «Эмпресс оф Канада», стоявшего в Ливерпульском порту. В Канаде, недалеко от Торонто, они купили ферму. Дети их оставили, уехав в поисках доходной работы. В окрестно­стях Ольга Александровна неожиданно обнаружила свои любимые голу­бые цветы, напоминающие Россию. «Какое это было счастье, - ведь я обо­жала их и думала, что никогда больше не увижу», - вспоминала она. В середине 50-х годов состояние здоровья полковника Куликовского ухудшилось. Его беспокоила старая травма позвоночника. Трудно было управлять фермой одному. Они купили небольшой коттедж из четырех комнат в Куксвилле. К тому же парализовало преданную служанку Ольги Александровны 87-летнюю Мимку. Великой княгине предложили отправить ее в пансионат для престарелых. Однако она возмутилась, сказав, что Мимка была ее самым старым и близким другом, и «с друзьями не обра­щаются как с изношенными перчатками». Через два года Мимка умерла на руках у Великой княгини.


Ольга Александровна никакого внимания не уделяла своему облику. На ней обычно были поношенное платье и потертая куртка, стоптанные башмаки и берет «весьма преклонного возраста». Трудно было узнать в этой женщине великосветскую Романову. Впрочем, она попрежнему сохраняла царственные манеры и осанку. Но для Н. А. Куликовского Ольга была все той же изысканной дамой, которую он однажды в начале века встретил на военном параде в Павловске.


11 августа 1959 года Николая Александровича не стало. Вскоре уже больная Ольга Александровна переселилась к старым друзьям Мартемьяновым. На квартиру к ним каждый день приходили письма, в которых выражались сочувствие Великой княгине и надежды на ее выздоровле­ние. Письма шли со всех концов света: из Финляндии, Японии, Норвегии, Австралии. Однажды доставили два особенно дорогих ее сердцу письма из России от бывшего лакея принца Петра Александровича Ольденбургского и няни, служившей когда-то в Ольгине. Оба они писали накануне собственной смерти.


Ольга Александровна чувствовала себя плохо. Й. Воррес пишет, что во всех храмах русской Православной церкви возносилась молитва «за болящую рабу государыню и Великую княгиню Ольгу Александровну» и служились молебны о ее здравии. Из Нью-Йорка пришла посылка с иконой Божьей Матери, которая находилась с нею рядом до самой ее смерти. Из Калифорнии приехал епископ - князь Иоанн Шаховской, чтобы в последний раз причастить последнюю русскую Великую княгиню. 24 ноября I960 года она скончалась. У гроба в карауле стояли офицеры бывшего 12-го гусарского Ахтырского полка, в котором Ольга Александровна числилась почетным полковником. Ее похоронили на Йоркском кладбище в Торонто вместе с мужем. Газета «Росая» писала, «что Великая княгиня была олицетворением прекрасной русской женщины - глубокая христианка, с ее чистой, порывистой душой, любовью к России, к простому русскому человеку... Она гордо, молча, до конца дней своих несла тяжкий крест, без отдыха. И под тяжестью этого креста ушла из жизни. Это была настоящая русская женщина».



Тихон Николаевич Куликовский-Романов
Что касается ее детей, то Тихон Николаевич был женат три раза. От второго брака у него родилась дочь Ольга (р. 1964), у нее двое сыновей. В 1986 году Тихон Николаевич женился на Ольге Николаевне Пупыниной (р. 1926 г. ) - дочери потомственного дворянина Тамбовской губернии Николая Николаевича Пупынина и Нины Конрадовны Коперницкой. Ольга Николаевна училась в сербской школе в Валево, затем в Институте благородных девиц в Белой Церкви. Владеет несколькими языками. Она жила в Европе, Латинской Америке, ныне - в Канаде. Работала сестрой мило­сердия, переводчицей, архитектором, держала филателистический и нумизматический магазин. В 1991 году Куликовские-Романовы организовали «Благотворительный фонд помощи России Е. И. В. Великой княгини Ольги Александровны». Тихон Николаевич стал почетным его председателем. Однако 8 апреля 1993 года он скончался (похоронен с родите­лями - прим. авт.), и фонд возглавила Ольга Николаевна. Ежегодно она приезжает в Россию. Фонд собирает пожертвования от зарубежных орга­низаций и частных лиц для помощи российским больницам, домам пре­старелых, монастырям. За годы существования фонда в Россию поступи­ло 29 контейнеров с гуманитарной помощью на общую сумму 3 милли­она долларов США.

Гурий Николаевич скончался 11 сентября 1984 года в небольшом городке Бруксвилле, где и похоронен. От первого брака с Рут Шварц родились трое детей - Ксения (р. 1941), Леонид (р. 1943) и Александр (р. 1948). Вторая его жена Аза Гагарина живет в Бруксвилле. Дочь Ксения училась в Торонто, потом возвратилась в Данию, где живет в Копенгагене.

Она была замужем трижды. У нее четверо детей - Поуль Эдвард Ларсен
(р. 1960), Вивиан Ларсен (р. 1962), Петер Ларсен (р. 1966) и Вибем-Нильсен (р. 1981). Александр Гурьевич живет в Австралии.

Осенью 1999 года в Рамони впервые побывала Ольга Николаевна
Куликовская-Романова - жена покойного Тихона Николаевича. Он всю жизнь мечтал приехать в Ольгино, где его мать дала обет Господу назвать первенца Тихоном, но так и не смог. Его мечту осуществила Ольга Нико­лаевна.

Таким образом, род русских немцев Ольденбургских просущество­вал в России довольно значительный период, начиная от Георга Людвига (1719-1763) и заканчивая Петром Александровичем Ольденбургским (1868-1924). Все они были людьми неординарными, талантливыми, оста­вившими свой заметный след в нашей истории.
Категория: Род Ольденбургских | Добавил: istram (26.02.2010)
Просмотров: 4670 | Рейтинг: 4.8/21
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2018