Форма входа

Категории раздела

События и люди [67]
Военный Воронеж [16]
Офицерский батальон [4]
Е. Мухин о судьбе Долгих В. И.

Поиск

Друзья сайта

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 953

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru

Рамонь
www.rp5.ru




Понедельник, 22.07.2024, 00:32
Приветствую Вас Гость | RSS
Рамонь: Прошлое и настоящее
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » Испытания войной » События и люди

«Шкрабы»

Наши бойцы так внезапно и дружно турнули италь­янцев из села, что те в панике бежали, побросав оружие, во­инское имущество и награблен­ное за несколько месяцев вре­менной оккупации крестьянское добро. Сопротивление оказыва­ли лишь разрозненные группки фашистов, которых беспощад­но истребляли советские танки­сты и пехотинцы...

Честь по чести встретить ос­вободителей селяне не успели, хотя ждали освободителей и го­товили теплый прием. Передо­вые воинские части из первого эшелона наступления без оста­новки погнали гитлеровских вояк, только к вечеру в осво­божденном селе остановились на ночлег наши воинские подраз­деления. В каждой хате вои­нов потчевали вареной картош­кой; хозяева чудом уцелевших от вечно голодных оккупантов коров щедро поили солдат мо­локом; а кто-то выставил на стол, не скупясь ради такого случая, припрятанные еще с лета 42-го четверти с самого­ном. Бойцы, в свою очередь, делились с освобожденными су­харями и кашей из полевых кухонь...
Утром эти части ушли. Их сменили другие, в том числе те, которые отвечали за сбор и оприходование военных трофеев, а также за захоронение наших воинов и погибших на русской земле иноземцев. Не понаслыш­ке зная о том бедственном по­ложении, в котором оказались селяне, до нитки обобранные гитлеровскими мародерами, наши солдаты и офицеры "закрывали глаза", когда старики, женщины и подростки подби­рали на улицах и в огородах, в сараях, переоборудованных фа­шистами под склады для хра­нения награбленного у советс­ких людей и собственного ар­мейского имущества, не только узлы со своими домашними ве­щами, которые не успели при­хватить оккупанты, но и тро­фейные шинели, куртки, шля­пы с петушиными перьями и -предмет особой гордости маль­чишек - мощные армейские итальянские альпийские ботин­ки, которые местные жители окрестили "шкрабами" из-за зубчатых насадок-ледоходов. Предприимчивые пацаны, вос­пользовавшись добротой дядек в краснозвездных шапках-ушанках, втихаря умудрились натащить домой и кое-что из такого, чему быть у них совсем не положено: патроны, грана­ты и даже карабины. А так как не все из них - даже после со­ответствующего объявления - поторопились сдать смертонос­ные «игрушки», изъятием пос­ледних по хатам - под рев вы­поротых матерями и дедами подростков - в течение несколь­ких дней занимались военные патрули. Но кое-кто из парней припрятал-таки и не отдал гра­наты. Уже весной, пытаясь глу­шить ими рыбу в Дону, один погиб, еще двое остались инва­лидами на всю оставшуюся жизнь...

Уходившая на запад война
калечила не только тела, но и души молодых людей. В конце февраля - начале марта нехорошие слухи поползли по селу про братьев-погодков Зо­тьевых. Отец у них пропал без вести на фронте в первые дни войны, мать погибла при бом­бежке станции, где работала те­лефонисткой, и поэтому жили мальчишки вместе с почти сто­летней полуглухой и полуслепой бабкой. Многочисленная родня помогала им всем, чем могла. Руководство возрождавшегося колхоза время от времени выделяло им зерно на размол, а директор школы и сельсоветс­кая власть выхлопотали для ре­бят направление в ФЗУ, куда они должны были уехать летом. В общем, без куска хлеба и мис­ки «болтушки» не сидели. Жили не лучше, но и не хуже земляков - как все. Но хотелось, наверное, большего. И вот однажды кто-то из односельчан, ходивший в райцентр по датам, заприметил братьев на барахол­ке, где они выменивали «Шкрабы» на папиросы. Увидев зем­ляка, парни шмыгнули в тол­пу. Но уже через несколько дней сельские женщины застали их за тем же занятием. Удивил же людей не факт появления пар­ней на толкучке - в те годы многие товары можно было при­обрести-выменять только там; и не то обстоятельство, что ре­бята запасались папиросами и махоркой - подражая взрослым, в отсутствие воевавших с вра­гом отцов, в лихую военную го­дину куревом баловались, заг­лушая постоянное чувство го­лода, многие подростки. Удивились земляки, что у братьев было с собой аж два мешка ред­кой обувки, которой даже в селе со складами сумели обзавестись далеко не все их односельчане. Страшная правда открылась ближе к весне, когда из-под таявших сугробов в оврагах за селом стали появляться не за­хороненные в спешке трупы итальянских солдат. Часть из них - безногие. Причем это были не увечья, нанесенные оскол­ками мин или снарядов. При­ехавший из райцентра участковый милиционер установил, что конечности были... отрублены топором. Следы привели на под­ворье Зотьевых - кто-то вспом­нил, что братья в январе-фев­рале таскали из-за села домой плащ палатки, набитые, как ду­мали люди, поленьями дров из разгромленного во время боев колхозного сада. Только теперь односельчане поняли, ЧТО было в тех палатках. Да и сами бра­тья, когда их допрашивали, осо­бо не скрывали, чем занимались почти два месяца. Принесенные домой отрубленные обледенелые ноги они оттаивали на печке, снимали «шкрабы» и потом продавали или меняли их на барахолке...

Наказывать братьев не ста­
ли, отправив по весне в ФЗУ. Судьба сама страшно на­казала их, что вызвало новые пересуды среди односельчан. Сначала, спустя полгода или чуть больше после отъезда бра­тьев, в село пришла весточка о том, что старший из ниx госпи­тализирован с гангреной обеих ног. Затем началось заражение крови. Парня врачам спасти не удалось. Еще через год, едва получив призывную повестку из военкомата, в больнице окажет­ся и младший из братьев Зоть­евых...

...Пройдет еще пять лет, и он объявится в родных краях на костылях, с зашпиленной воз­ле щиколотки левой штаниной, поселится в опустевшей после смерти бабки хатенке, потом переберется в просторный дом солдатской вдове с двумя деть­ми. Они наживут еще двух со­вместных ребятишек; вырастят и определят всех. Зотьев прохромает по жизни почти до пя­тидесяти лет. И каждый год, на изломе зимы, по невесть ка­кой причине у него будет от­крываться - кровоточить и гноиться - рана на левой, с ампу­тированной в последний воен­ный год стопой, ноге. И врачи будут бороться за его жизнь, время от времени укорачивая култышку все выше и выше. Устав от такого существования, он дважды попытается свести счеты с действительностью че­рез самоубийство. Но его спа­сут. И тогда он запьет. А умрет не от сивушного самогона, ко­торый сам гнал из свеклы. От заражения крови в результате гангрены, которая вдруг пере­кинулась с больной ноги на здо­ровую и поразила весь орга­низм...


Эту странную историю мне
поведал несколько лет на­зад ветеран войны и труда, жив­ший в одном из придонских сел. Бывший фронтовой разведчик, вернувшийся домой весь изра­ненный - живого места нет, но уцелевший, прошедший до­рогами Великой Отечественной с 22 июня 1941-го по апрель победного 1945-го, поседевший в 20 лет после одной из опера­ций в тылу врага, награжденный многими орденами и медалями, он мог бы многое расска­зать о своем славном боевом прошлом. Но - отказал. Пото­му что не любил вспоминать о войне - страшной и кровавой, по его определению, но необ­ходимо, когда речь идет о за­щите Родины, работе. Досадуя на то, что срывается заплани­рованный праздничный номер к годовщине Великой Победы - очерк о герое-разведчике, я стал говорить убеленному седи­нами фронтовику высокие сло­ва о том, что на примере жиз­ни таких людей, как он, нам надо воспитывать подрастающее поколение. "Таких статей в га­зетах с избытком", - усмех­нулся он и предложил мне на­писать о том, о чем еще никто не писал: "И на таких приме­рах надо воспитывать подрас­тающее поколение..." Я довер­чиво включил диктофон...

- Пойми правильно, мил че­
ловек, - завершил свой рассказ мой собеседник, - я рассказал тебе деревенскую быль не для того, чтобы ославить потомков Зотьевых. Я даже фамилию, которую их отец и дядя опозо­рили изменил. За другое обид­но до слез. Давно нет братьев-мародеров на этом свете, но их грязное дело продолжается. За­езжали прошлым летом в село "зотьевы" на микроавтобусе. Молодые холеные мужики - по годам мне в сыновья годятся. Допытывались у старожилов, есть ли где в окрестностях мо­гилки оккупантов. Подкатились с этим вопросом и ко мне. От­вечаю, что не было меня здесь в годы войны. С врагов сражал­ся. Один из них аж подпрыгнул на месте: "И медальки, навер­ное, есть?" "Есть, - говорю, - но не медальки, а боевые на­грады". "Уступи. Хорошую цену дам!" Я пригрозил этой своло­чи, что сейчас вызову участко­вого. С тем они и уехали. А че­рез день-другой - наверное, кто-то из наших все же проболтал­ся - погнали мужики хозяйское стадо на пастбище и увидели разрытую братскую могилу итальянцев: кости, тряпки, остат­ки "шкрабов" - все вперемеш­ку. Собрал я тогда своих друзей - сельских ветеранов - объяс­нил, что к чему, никто мне воз­ражать не стал: в общем, похоронили мы чужих солдат в сво­ей земле во второй раз...

Вот и думаю порой: в каких
школах учились, какими роди­телями и как воспитывались те, кто сегодня ворошит прах в мо­гилах, грабит школьные музеи, ворует или покупает у ветера­нов и перепродает на рынках боевые и трудовые награды?

Они, думаю, газет не чита­ют. Но пропиши все же и для
них про братьев Зотьевых и настигшее их страшное возмез­дие. Не люди, так Бог, рано или поздно накажет и совре­менных мародеров...
Александр Богданов
«Голос Рамони» от 18 сентября 2008 года
Категория: События и люди | Добавил: istram (11.08.2010)
Просмотров: 1509 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2024